Владимир Мельников: "Нашу семью ИНОГДА называют кланом"
ДИТЯ ВОЙНЫ
Первые годы моего детства пришлись на Великую Отечественную войну, Ее начало мы с мамой пережили в эвакуации, в Башкирии, а в столицу вернулись только в 43-м. Помню, по широченной Мещанской улице вели пленных немцев, целую армаду. Их серые, неулыбчивые лица и сейчас стоят перед глазами... Когда праздновали Победу, все соседи, весь двор ликовал под звуки салюта. Для меня, еще совсем маленького, это был такой восторг!
Война не обошла стороной нашу семью. Два маминых брата еще в 41-м пропали без вести, тогда же под Ленинградом погиб муж сестры отца, командир эсминца... А вот еще один мой дядя, Владимир Александрович Сандалов, вернулся с полей сражений генералом, Героем Советского Союза. Он командовал дивизией пикирующих бомбардировщиков, имел за плечами 140 боевых вылетов. Однажды во время боя в его экипаже убило штурмана и стрелка, а ему досталось осколком в голову, и боли из-за трещины в черепе мучили его потом всю жизнь...
Героика тех лет стала средой, которая не прошла и мимо нас, мальчишек. Мы испытывали огромное уважение к людям в военной форме, которые в наших глазах были настоящими героями.
В первые послевоенные годы Москва ассоциируется у меня с бесконечными очередями в магазинах, в которых, чтобы отоварить карточки, надо было простоять целый день. Поэтому вскоре мы переехали к отцу, который работал в то время в Якутии, на мерзлотной станции Института мерзлотоведения имени Обручева...
Мой отец Павел Иванович Мельников - человек непростой судьбы. После детдома пошел учиться в морское училище, но вскоре бросил его и поступил в Ленинградский горный институт. Всю свою последующую жизнь он посвятил Северу. Был одним из участников строительства первой БАМовской железной дороги, работал гидрогеологом в Игарке, там его только чудом не репрессировали... С 1940 года обосновался в Якутске, где в последующие годы создал крупнейший научный центр, стал академиком...
Сегодня, глядя на наших детей, не перестаю удивляться тому, как мы их оберегаем, боимся лишний раз выпустить во двор, на улицу... В моем детстве все было по-иному. В одиннадцать лет мне купили ружье, тогда же я освоил мотоцикл, Подростком научился водить машину, В 16 лет в период летних каникул отец отправил меня простым рабочим в экспедицию в Мирный, там сейчас известный центр алмазодобывающей промышленности, а тогда была непроходимая тайга. В экспедиции больше всего мне приглянулись геофизики. Поэтому "юношей, обдумывающим житье" я был недолго и после школы подал документы в Московский геологоразведочный...
ЦЕЛИНА
- Учиться на геофизическом факультете было интересно. Вуз был уникальным не только потому, что находился неподалеку от Кремля. Студентов на всех пяти факультетах было всего тысячи полторы, не больше. А многие из преподавателей входили в элиту тогдашней советской науки - член-корреспондент АН СССР Михаил Владимирович Муратов, академик РАН Михаил Иванович Агошков...
Но особо запомнилась мне поездка летом 1958 года на целину, в Кустанайскую область. Мы, вчерашние первокурсники, пробыли там четыре тяжелых месяца. Меня определили помощником комбайнера, который оказался молодым парнем, опыта вождения практически не имел, поэтому вскоре я занял его место на "Сталинце-6".
Украинцы, которые всем там ведали, забрали лучшую технику себе, а нам досталась старая. Работали, не совру, по двадцать часов в сутки, спали с полуночи до четырех утра, а потом бригадир поднимал - и в поле. Вот так, за штурвалом, по жаре, в пыли и грязи, среди бескрайней степи я осваивал целину...
Тот год выдался неурожайным, Колоски в 15-20 с высотой падали, скатывались Приезжали партийные работники ,просили, требовали убрать все, что еще можно. Урожай на нашем участке в итоге составил смешно сказать, два центнера гектар.
В октябре уже на трактор проводил осеннюю вспашку, перед возвращением в Москву как лучшему комбайнеру мне вручили грамоту ЦК Компартии Казахстана...
НА ПУТИ К ПРИЗНАНИЮ
- На третьем курсе на мен "положила глаз" кафедра геофизики, и после окончания института я влился в ее коллектив Руководил ею тогда известны ученый Лев Моисеевич Альпин а одним из ведущих профессоров был Анатолий Григорьевич Тархов, ставший моим оппонентом на защите докторской диссертации. Об этом рассказ еще впереди...
От двух месяцев до полугода проводил в экспедициях. За два с половиной десятка лет побывал во многих уголках Советского Союза - в Карелии, на Полярном Урале, в Крыму, Бурятии, Якутии...
Моя кандидатская диссертация была связана с разработкой методов разведки и поиска полезных ископаемых на рудных месторождениях, Мне удалось разработать совершенно новый метод вызванной поляризации в переменных полях, выделить слабые сигналы, связанные с электрохимическими процессами, на фоне очень сильных индуктивных эффектов. Объектом изучения явилось остаточное, вторичное поле после прохождения электрических импульсов. Зерна породы с электронной проводимостью, как оказалось, создавали большие вторичные поля, эффект от которых увеличивался пропорционально ее рассеиванию.
Вскоре после защиты ректор МГРИ Лобанов вызвал меня и предложил поехать на преподавательскую работу в Гвинею. На мои возражения, что, мол, неплохо знаю английский, а Гвинея -страна франкоязычная, он отрезал: "Французскому научим". И откомандировал меня на десять месяцев в Институт иностранных языков имени Тореза. В конце обучения благодаря прекрасной методике я владел им не хуже русского. Но что-то там не заладилось, контракт не был подписан, и я отпросился к отцу, в Институт мерзлотоведения, в Якутск. А летом 71-го меня вызвали в Министерство высшего образования и отправили на совершенствование языковой практики во Францию...
ДРУГАЯ ЖИЗНЬ
- Кажется, это из Ремарка: "Увидеть Париж, и умереть"... То была моя первая поездка за пределы Родины. Полтора месяца, проведенные в этой замечательной стране, запомнил на всю жизнь, Два дня были в Париже, успели сходить в Лувр, в музей экспрессионистов, там выставлялся Пикассо, Побывали и в музее Родена, скульптурами которого был просто очарован. Затем объездили, кажется, весь Лазурный берег, останавливались в Ницце, Каннах, Монако, Авиньоне, Каркасоне... То, что увидели там, это была другая жизнь.
Стажировка очень многое дала в области языка, общения, культуры. Каждый день начинали с изучения песен известных французских бардов Бреля, Брассанса. Несколько дней мы провели в двух семьях. Одна оказалась простая, как у нас говорят, рабочая, а второй визит был к известному доктору, жена которого имела русские корни. Разница между семьями была достаточно ощутимой: хлебосольство, добродушие, гостеприимство простых французов и чопорность высшего света, где прислуга подносит, раскладывает, наливает...
Незадолго перед отъездом, когда хлопотали об обратных билетах, на нас вышел некто, который, представившись русским, пытался навязать нам антисоветскую литературу. И потом несколько раз за нами охотились неизвестные фотографы, которые пытались сфотографировать нас на фоне интимных магазинчиков, мимо которых мы проходили и, честно говоря, как и все советские люди, не могли сдержать любопытства...
Осенью того же года меня направили в Алжир, в Гумердес, небольшой городок на берегу Средиземноморья. В то время СССР активно помогал этой стране растить свои собственные научные кадры, Но через два года мне пришлось вернуться в Союз, в Якутию...
ДОКТОРСКАЯ
- В 1978 году я защищал докторскую диссертацию. Ее тема была связана с геофизикой, но уже в условиях мерзлоты - "Ритмика электрического состояния верхних слоев криолитозоны". Во время работы над ней пришел к открытию, которое было связано с изменением свойств пород. Когда я во время защиты привел данные, что одни и те же породы в течение года могут изменять свои свойства, у аудитории был самый настоящий шок. Меня просто не хотели слушать - "этого быть не может, потому что не может быть никогда!".
Но я, несмотря ни на что, продолжал приводить данные своих исследований и, проанализировав геологическую и климатическую карты мира, сделал заключение, что такие же изменения могут происходить даже в экваториальной зоне. Если в Якутии тепломассовый перенос определялся изменением состояния в результате фазовых переходов воды в лед и обратно, то на экваторе он напрямую связан с осадконакоплением. Там полгода льют дожди-муссоны, а полгода все сохнет. Меня вновь приняли в штыки: "Куда ты лезешь?". Я отвечаю: "Это всего лишь прогноз".
На мое счастье, на защите присутствовал профессор Феликс Каменецкий, который только что вернулся из Индии, где преподавал в университете. Они в течение нескольких лет не могли решить проблему: почему весной были одни результаты, а осенью другие. При этом на аппаратуру были израсходованы немалые средства... Его эмоциональное выступление в буквальном смысле спасло мою диссертацию...
КРИОЛОГИЯ
- Поскольку я к тому времени отдал Институту мерзлотоведения уже пять лет, то постепенно все свои научные интересы направил на изучение объекта криологии Земли - ее криосферы. Вообще, происхождение Земли ведет свое начало изо льда, что абсолютно противоречит известному высказыванию греческого философа Фалеса "все из воды и в воду превращается"... В науке порядок вещей значит многое, потому что мысль работает на определенных постулатах. И когда до тебя доходит, что порядок вещей иной, это и дает простор мыслям,
Криология - наука молодая. Хотя, если быть справедливым до конца... В 1598 году казаки, вернувшиеся из похода в Восточную Сибирь, написали царю, что они дошли до Якутии, где "земля не оттаивает в течение всего лета". Когда Петр I в 1724 году основал Российскую Академию
наук, то этим объектом стали интересоваться. Члены академии, которые побывали в Сибири, а это были географы, в основном немцы, начали собирать материалы, их дело продолжил Ломоносов...
В 1927-1928 гг. при Академии наук СССР была создана комиссия по вечной мерзлоте, потом комитет, который в 30-е годы реорганизовался в академический институт. Его директором стал Владимир Афанасьевич Обручев, известнейший наш геолог, автор "Земли Санникова", Тогда же вышла книга Михаила Ивановича Сунгина, которого принято считать основоположником нашей науки. Правда, в 1961 году, в хрущевские времена, Обручевский институт ликвидировали, остался только Институт мерзлотоведения в Якутске, который организовал мой отец, с которым мне бок о бок посчастливилось проработать долгие годы...
ВЛАСТЬ И НАУКА
- В середине 80-х меня направили в Тюмень для организации академической науки в регионе. Известно, что здесь сосредоточены основные природные ресурсы нефти и газа, в том числе и на участках вечной мерзлоты. Нефтяники и газовики всегда испытывали немало проблем, связанных с криогенными процессами. Не случайно мерзлотоведение было создано и развивалось от вопросов практики. А их с каждым годом становится все больше и больше, Ведь в зоне мерзлоты необходимо строить дороги, аэродромы, производственные и жилые объекты, добывать нефть и газ, в конце концов,,
Мой отец в свое время был одним из первооткрывателей Якутского артезианского бассейна. Это решило многие проблемы республики. В первую очередь - заболевания рахитом у детей, так как раньше население пользовалось речной водой из Лены. И как только пошла эта артезианская водичка, стало намного меньше рахита, туберкулеза. Вот вам, пожалуйста, яркий пример влияния криосферы!
В 1985 году Постановлением ЦК КПСС и Совмина СССР в Тюмени был создан Институт проблем освоения Севера. До начала 90-х мы достаточно бурно вели свою научную деятельность. Но потом начали все сокращать, реформировать... Хорошо, что удалось создать и сохранить в Тюмени Институт криосферы Земли, который сегодня является единственным научным учреждением в системе РАН, занимающимся изучением этого целостного географического объекта.
Не скажу, чтобы кто-то из власть имущих особо выделялся в поддержке науки, Я занимаю пост первого руководителя уже при шестой власти, если учесть союзные времена. Думаю, что самая большая моральная поддержка была при Ю.К. Шафранике, Хотя... В 1997 году администрация области, а в большей степени Сибирское отделение РАН, помогли нам деньгами, и мы приобрели это замечательное здание, в котором сейчас располагаемся. Пытаемся украсить свою жизнь тем, что бесплатно предоставляем его для выставок, Художники-энтузиасты уже полюбили это место, думаю, скоро и музыканты появятся, потому что здесь необыкновенная акустика. Мы хотим, чтобы оно стало одним из красивейших уголков нашего города...
СЕМЬЯ
- Нашу семью иногда называют "кланом".Мы с отцом - академики, да и моя сестра почти четыре десятка лет работает в Президиуме Академии наук, и многие шутят, когда говорят, что я известен как "брат Татьяны Павловны". К сожалению, старший сын не пошел по нашим стопам и занимается бизнесом, Младший сын со второй женой живет в Канаде. Одна надежда на младшенькую, Анну. Ей нет еще шести, в этом году отправляем в школу. Мы ее тестировали, и она набрала 96 баллов из 100! Удивляет бабушку и дедушку, да и папу с мамой, своими вопросами и ответами. Дедушка ее как-то воспитывал: "Анечка, у нас с тобой столько дел, а мы еще палец о палец не стукнули!". А она в ответ: "Давай, дедушка, тогда палец о палец стучать!".
ГОРДОСТЬ ЗА СВОЮ СТРАНУ
- Мы, россияне, являемся едва ли не единственным научным сообществом, которое при мировом признании работает за нищенскую зарплату. Тысячи ученых уезжают за границу, а с отъездом лидеров остановились многие научные направления. А там они расцветают!
Но я по натуре оптимист. Уверен, что Россия все равно станет процветающей державой! Когда это случится - трудно сказать, но сие неизбежно...
