История

Интенсивное развитие Тюменской области, пришедшееся на последние десятилетия советского периода, протекало по схеме “проблемного региона ресурсного типа”. Это обусловило участие как отраслевой, так и академической науки всей страны “в решении узловых вопросов основной проблемы развития” [Трофимук, 1997]. Интеллектуальный потенциал, неизбежно создающийся при интенсивном развитии области, определялся учреждениями науки и высшего образования, в основном соответствующими потребностям отраслей, обеспечивающих освоение территории.

Поэтому к августу 1985 г., когда ЦК КПСС и Совет Министров СССР приняли Постановление “О комплексном развитии нефтяной и газовой промышленности Западной Сибири в XII пятилетке”, в котором предусматривалась организация первого академического института в Тюмени, в областном центре существовали лишь три учреждения СО АН СССР: Отделение инженерной геокриологии Института геологии и геофизики, Отдел экономических исследований Института экономики и организации промышленного производства и Лаборатория оптимизации развития и функционирования Западно-Сибирского топливно-энергетического комплекса Сибирского энергетического института. На базе этих учреждений 15.12.85 был создан Институт проблем освоения Севера (ИПОССО АН СССР).

Плановое развитие академической науки предполагало лишь ее приближение к месту решения “узловых вопросов” проблемного региона, перспективы развития которого уже были определены и не требовали обсуждения с привлечением широкой научной общественности.

Какие же проблемы развития региона, потребовавшие фундаментальных исследований, проглядывают за структурой планово создававшегося подразделения АН СССР? На 1985 год они определялись генеральной целью — комплексным развитием в Западной Сибири нефтегазового сектора советской экономики, которому пришлось не только обеспечивать производственно-технологический процесс, но и в небывалых масштабах осваивать районы Крайнего Севера. О том, на-сколько грандиозной была эта работа, можно судить хотя бы по показателям заселения Крайнего Севера: в 1970 году его население составляло 4,5 % от населения РСФСР, в 1988 — 6,7 %. При этом в 70-е годы увеличение населения Тюменского Севера составило 19 % от прироста населения всего Крайнего Севера, а в 80-е годы — 54 % [Каменков, 1992; Народное хозяйство РСФСР..., 1989].

Характер проблем освоения нашел отражение в утвержденных при создании ИПОС СО АН СССР направлениях научных исследований:

—проблемы инженерной геокриологии;

— научные основы оптимизации, развития и функционирования электроэнергетических систем в условиях Севера;

— технологические проблемы освоения Севера;

— проблемы социально-экономического развития, планирования, управления Западно-Сибирским нефтегазовым комплексом;

— охрана природы в связи с промышленным освоением.

Чтобы укрепить место науки в ускорении социально-экономического развития Западно-Сибирского нефтегазодобывающего региона, подразделению СО АН СССР на территории Тюменской области в октябре 1990 г. был придан статус Тюменского научного центра.

К этому времени определились приоритетные для региона направления гуманитарных и фундаментальных исследований, что нашло отражение в структуре Центра.

Предполагалось два этапа в формировании Центра. На первом были созданы:

— Институт механики многофазных систем для развития фундаментальных и прикладных исследований и содействия научно-техническому прогрессу в отраслях Западно-Сибирского нефтегазового комплекса;

— Институт криосферы Земли для развития фундаментальных исследований роли криогенеза в эволюции геосфер и разработки научных основ природопользования на Севере.

Второй этап предполагал создание Института углеводородных ресурсов и энергетических систем, Филиала Института катализа и Биологического института, но он не был осуществлен из-за резкого сокращения объемов финансирования РАН. (В сопоставимых ценах финансирование в 1991 г. составило 57 % от финансирования 1990 г., а в 1992 г. — 49 % от 1991 г.) Поэтому в структуре был сохранен ИПОС СО РАН с ориентацией исследований в гуманитарном и ресурсном направлениях.

С распадом СССР ушла в прошлое великодержавная стратегия развития не только науки [Давыдченков, 1997; Яновский, Давыдченков, Чеченова, 1998], но и самих “проблемных регионов”. По результатам опроса Аналитического центра Института социально-политических исследований РАН, “представители всех отраслей знаний (академий наук, вузов, НИИ, КБ), а также группа экспертов сходятся во мнении, что государство не осознает значимости науки в критический для России период. Вторым фактором опрошенные считают сознательное разрушение отечественной науки властными структурами” [Давыдченков, 1997]. К 1997 г. “объемы фундаментальных исследований... сравнялись с уровнем 1940 г. Практически прекращено обновление научной базы исследований... Основные прагматические задачи концепции реформирования науки на период 1997-2000 гг. выражаются в том, чтобы провести значительное сокращение численности ученых и упразднить ряд научных учреждений, собственность которых будет продана... Такая реформа вполне устраивает наших зарубежных конкурентов (из стратегических соображений), они могут дать даже кредиты на подобного рода реформы” [Яновский, Давыдченков, Чеченова, 1998].

Это приходится говорить о стране, в которой еще 10 лет назад число научных исследователей на 10 тыс. человек трудовых ресурсов почти в 2 раза превышало аналогичный показатель любой из стран “Большой семерки” [Наука России..., 1996]. И каждый отечественный студент узнавал, “сколь великароль ученых в современном мире. Ибо как раз они обладают теми знаниями и квалификацией, которые необходимы ныне не только для ускорения научно-технического прогресса, но и для того, чтобы направлять этот прогресс на благо человека и общества” [Введение в философию, 1989].

Новое столетие Человечество встречает осознав необходимость кардинального изменения парадигмы развития цивилизации. На смену концепции элитаризма, опиравшейся на “триумфальное развитие западной цивилизации” “в эпоху научно-технической революции” (слова Аурелио Печчеи) в рамках “модели индустриального развития”, не учитывающей “экологические ценности и ущерб”, пришла концепция “устойчивого развития” [Коптюг, Матросов, Левашов и др., 1996].

Эта концепция нашла отражение в документе “Повестка дня на XXI век” Конференции ООН по окружающей среде и развитию “Рио-92”.

Как ни в каком другом межгосударственном документе, в нем огромная роль в достижении целей отводится науке. Вот лишь некоторые выдержки [Коптюг, 1992]:

1. “Важно, чтобы как принимающие решения руководители, которые содействуют определению государственной политики, так и широкие круги общественности лучше сознавали и понимали роль науки в деятельности человечества” (п. 31.1).

“Правительствам следует:

— Решить, как национальные научно-технические программы могли бы способствовать большей устойчивости,развития.

— Обеспечить полный и открытый обмен информацией среди ученых и руководителей. Государственные отчеты должны быть понятны для всех и быть связаны с местными интересами по обеспечению устойчивого развития” [Встреча на высшем уровне..., 1993] (п. 31.4).

2. “Наука все чаще воспринимается как чрезвычайно важный компонент в поисках путей обеспечения устойчивого развития” (п. 35.2).

Рекомендации Международной Конференции по выработке плана действий в области науки на XXI век “включают:

1) Укрепление научной базы для устойчивого развития.

2) Расширение научного понимания и совершенствование долгосрочных оценок.

3) Создание научного потенциала и возможностей”. В том числе “создание условий (например, заработная плата, оборудование, библиотеки) для обеспечения того, чтобы ученые работали эффективно у себя на родине” (п. 35.25а).

При “кардинальном изменении парадигмы развития цивилизации должна соответствующим образом измениться и парадигма развития науки” [Коптюг, 1995], которая должна поддерживать научное обеспечение стратегии перехода к “устойчивому развитию” и ее реализации.

Среди основных положений этой парадигмы “следует упомянуть:

— усиление целевого характера фундаментальных исследований с ориентацией на глобальные проблемы человечества;

— углубление связи фундаментальных исследований, с одной стороны, с образованием, а с другой — с прикладными разработками и их реализацией;

— мультидисциплинарность и, как следствие, неизбежность командного, т. е. коллективного, характера работы;

— резкое расширение международного научного сотрудничества с целью повышения результативности и сокращения затрат”.

Разработка стратегии устойчивого развития, ее корректировка в процессе реализации, а главное, научное обеспечение реализации не может быть авральным мероприятием и существенно зависит от развития отечественной фундаментальной науки и регулирования его государством. Российская академия наук — основной централизованный государственный исполнитель исследований фундаментальной направленности, поэтому ее структура должна определяться прежде всего нуждами развития государства и его науки. Организационная структура РАН территориально привязана, поэтому направление исследований отдельных подразделений должно быть согласовано с основными проблемами (потребностями и возможностями) регионов, причем не сиюминутными, а стратегическими. Фундаментальная наука — автономная интернациональная сфера человеческой деятельности, поэтому законы ее развития не могут ограничиваться национальными или региональными интересами.

Из изложенного следует, что структура ТюмНЦ РАН и направления его исследований в начале XXI века должны определяться прежде всего спецификой проблем развития Тюменской области и всего Сибирского региона и возможностями их решения с точки зрения потребностей Российской Федерации (главный приоритет), а также отечественного и мирового научных сообществ.