Юрий Суховей: проблемы и перспективы криомедицины.

Считается, что люди, занимающиеся закаливанием лучше себя чувствуют, меньше болеют. Но, как это не покажется странным, серьезного научного обоснования «полезности» закаливания нет.

В течение многих лет мы вели исследования влияния отрицательных температур на функциональное состояние иммунитета.

Результаты экспериментов на животных были во многом поразительны. Так всего лишь, меняя полярность температурного режима  (очередность  смены “холод-тепло” – “тепло-холод”),  можно направленно  модулировать работу отдельных звеньев иммуной  системы. При этом селективность влияния сопоставима с действием медикаментов. А ведь раньше считалось, что его воздействие на организм – неспецифическое.

Часть этих экспериментов можно было экстраполировать на человека.

После мышей мы перешли к обследованию людей. Сравнивали как экстремальные холодовые воздействия влияют на иммунную систему людей, оганизм которых адаптирован к холодовым нагрузкам – «моржам», и не адаптированных к таким условиям. Оказалось, что моржевание показано не всем, поскольку оказывает сильнейшее воздействие на иммунитет. Существует ряд состояний, при которых подобные холодовые нагрузки могут оказать и серьезный вред здоровью человека. Мы пришли к выводу о необходимости строгого дозирования холодовых нагрузок, в зависимости от состояния здоровья человека, что можно осуществить к примеру, в криосауне. Нами доказано, что курс процедур в криосауне при соблюдении дозированных режимов влияет на формирование поствакцинального иммунитета, что позволяет амплифицировать воздействие вакцин, грамотно встраивая в тактику вакцинопрофилактики холодовые процедуры.

В настоящий момент исследования продолжаются. По отдельным направлениям оформляются диссертационные работы. Был разработан прибор, который позволяет моделировать температурные вибрации на крупных сосудах. Этот прибор апробирован на животных и показал свою эффективность, перспективно его использование  для человека.

На сегодняшнем этапе исследований мы можем с уверенностью говорить о том, что нами получены новые научные знания.

Но начинается новый трудный для современной отечественной науки этап, это - этап внедрения. Существует целый ряд перспективных прикладных областей внедрения полученных знаний. Однако данный процесс требует грамотного подхода, связанного с привлечением специалистов, способных эффективно объединить науку с государственной властью, бизнесом и производством. К сожалению, в современной академической науке не так много людей, привыкших грамотно и эффективно осуществлять подобные взаимодействия. Ученый должен получить и внедрить новое знание. В большинстве стран эти процессы между собой разделены и органично сочленены, существуют структуры, которые получают новые знания, и структуры, которые их внедряют. Если внедрением займутся дилетанты, которые не знают что такое бизнес-план, бизнес проекты, финансовые риски и т.д. нельзя ожидать эффективной отдачи. Но меня, как и большинство отечественных ученых этому не учили.

К примеру, сегодня внедрение наших исследований могло бы иметь прикладной эффект, связанный с улучшением качества жизни на территории Тюменского Севера. Мы изучали особенности иммунной системы коренных народов Севера в сравнении с пришлым населением. Коренные народы Севера на протяжении многих столетий успели приспособиться к экстремальным холодовым нагрузкам. На базе проведенных исследований появился серьезный задел для выработки практических рекомендаций по адаптации специалистов, приезжающих на Север. Существует множество специфических нюансов, связанных с вакцинацией населения, клиническим ведением часто болеющих в условиях Крайнего Севера.

Но появляется вопрос: «Будет ли потребность в этом продукте?» Пока эти знания не будут востребованы администрациями регионов, нефтяными компаниями их практическое внедрение вряд ли состоится.

Последнее, на мой взгляд, очень интересное направление, которое мы сейчас развиваем, связанно с тем, что криосфера, с легкой руки академика В.П. Мельникова, перешла в источник криоресурсов. Мы не будем говорить о криоресурсах с физической точки зрения. Наша задача - рассмотреть биологическую составляющую криосферы.

На протяжении многих лет живое адаптировалось к разным, подчас экстремальным условиям. Неблагоприятные условия нередко приводили к вымиранию целых видов живых существ. Однако существуют животные, ровесники динозавров – крокодилы, генетические особенности которых несут в себе колоссальную приспособительную информацию. Так вот, в криосфере существует уникальный источник подобной информации. Например: бактерий, которые живут, я подчеркиваю – живут, многие сотни, тысячи лет. Японцы выявили около двухсот разных видов бактерий, живущих в мерзлоте. А условия для жизнедеятельности там самые что ни на есть экстремальные. Кушать там практически нечего, света там нет, там органический голод. Единственное, что там есть, это капиллярная вода и некие электрохимические потенциалы, из которых каким-то образом можно черпать энергию. И эти бактерии в таких жутких условиях жили. Приспособительный потенциал реликтовых бактерий мерзлоты огромен и, практически, не исследован. Сейчас начата серия работ, связанных с изучаем влияния реликтовых микроорганизмов на функциональное состояние иммунной системы. Эксперименты идут на животных.

В настоящее время существует проблемы поиска претендентов для биохимического синтеза которые бы не были патогенными, но при этом стремительно росли и были пригодными для промышленного производства. Я считаю, что в мерзлоте есть кандидаты на эту роль. Причем, уникальные кандидаты. Более того возникла гипотеза переноса адаптивного потенциала этих организмов на современные биологические системы, на теплокровных животных. Мы тестировали влияние этих бактерий в разных дозах на состояние иммунитета. Сейчас мы переходим к тестированию продуктов их метаболизма и компонентов, из которых они состоят на теплокровных. Получены уникальные результаты. В ничтожных дозах бактерии отчетливо влияют на функциональное состояние иммунной системы теплокровных. Возможно, это прообраз будущих вакцин. Возможно, это ресурс для медикаментов будущего, которые позволят живому адаптироваться к крайне неблагоприятным условиям. Мы получили результаты по активному долголетию мышей. Они не просто дольше жили, но у них увеличивался репродуктивный возраст, увеличивались способности к размножению. Несмотря на то, что исследования с бактериями еще во многом находятся на начальной стадии – с момента начала работ прошло всего три года – я убежден, что это направление чрезвычайно актуально для отечественной биологии и медицины. Лишь то государство может называть себя настоящим государством, у которого живет и процветает наука.